Самарский шпажист Павел Сухов прошел через ад английского провала, добрался до серебра Токио и оказался в ловушке отстранения от больших соревнований, когда даже статус «нейтрального» приходится выбивать. В большом интервью samara.aif.ru олимпийский призер сказал, как теннисист стал фехтовальщиком, почему видео не подменяет живого боя и что страшнее проигрыша в финальном этапе. В редакцию спортсмен приехал на велосипеде в один момент после тренировки.
Фото: АиФ
Из тенниса
Михаил Арнольдов, samara.aif.ru: Павел, с что все начиналось? Говорят, вы пришли в фехтование из тенниса. Это правда?
Павел Сухов: Незапятнанная правда. Еще в детстве начал я конкретно с этого спорта. Однако теннис — спорт дорогой. Корты, экипировка, тренер — все это наносило удары по кармашку. Играл я хорошо, были успехи, однако в некий момент встал вопрос, потянет ли семья это далее? Решили находить альтернативу. И на глаза попалась СШОР № 17, где была бесплатная секция фехтования. Пришел, попробовал — затянуло.
— Когда сообразили, что это не просто секция после школы, а будущая профессия?
— После первых собственных соревнований, которые выиграл. Это был детский турнир, однако эмоции неописуемые. Помню, тренер подарил мне часть экипировки. Для меня это был символ: «Ты молодец, у тебя выходит, и мы в тебя верим». В тот момент я и понял — желаю заниматься мастерски.
Три Олимпиады
— Вы участвовали в трёх Олимпиадах. Какая из них далась тяжелее в общей сложности?
— Самая непростая — 1-ая, Лондон. Я приехал туда в ранге фаворита нескольких интернациональных турниров, ощущал себя на пике. Все старты перед Играми давались просто, я плыл по течению. А на Олимпиаде — уже во 2-ой схватке вылетел. Это был нокаут. Тяжело оправиться, когда твои ожидания и действительность расползаются так очень.
— И как выкарабкивались из этого состояния?
— Работал. Просто продолжал работать. 1-ый суровый итог после того провала — шаг Кубка мира в Швейцарии. Через пару месяцев после Олимпиады поехали командой и заняли 1-ое место. Это возвратило вкус победы.
— Серебро Токио — что было в 1-ый момент: гордость либо досада, что не золото?
— Там странноватый диссонанс случился. Мы проиграли жителям страны восходящего солнца финальный этап. Идем после боя расстроенные, злые, а вокруг — зрители бегут, обымают, поздравляют. Репортеры с камерами, все счастливые. А ты должен улыбаться, давать интервью, а внутри пустота от поражения.
Это позже, через часы, приходит понимание: «Господи, да это же серебро Олимпийских игр! Это круто!» А в моменте — ты просто проиграл. И весьма трудно переключиться.
Стали скорее
— За вашу карьеру мировое фехтование очень поменялось. Что вы видите главным трендом?
— Фехтование стало безрассудно скорым. Ранее были школы, которые работали на стратегии, на выдержке. Венгры, к примеру, постоянно были стабильными. На данный момент все решает стартовая скорость. Жители страны восходящего солнца, корейцы — они маленькие, шустрые, весьма резкие. Если ранее можно было пошевелить мозгами, на данный момент нужно реагировать на уровне рефлексов.
Важен нрав! В Самаре прошли Всероссийские соревнования по кекусинкай
Подробнее
— Наша школа за этими переменами поспевает?
— А для чего нам гнаться? У нас своя великая школа. Проблема не в школе, проблема в отсутствии практики. Мы длительное время никуда не выезжали. Ранее мы постоянно брали общекомандное 1-ое место по всем видам орудия. А на данный момент смотрим на чемпионат мира — одна золотая медаль. Уровень подсел конкретно из-за того, что мы не наблюдали конкурента вживую.
— Неуж-то недозволено приготовиться по видео? На данный момент столько записей всех боев.
— Нет. Фехтование — это единоборство. Ты можешь 100 раз на видео следить, что конкурент колет в ногу. Однако когда выходишь против него на дорожку, он все равно тебя там уколет. Поэтому что это необходимо прочуять самому.
Видео помогает только тогда, когда ты уже был с этим человеком в бою. Ты был внутри ситуации, знаешь чувства, и позже смотришь запись со стороны и достраиваешь картину. А просто глядеть на видео и позже выходить — это как идти в мглу.
Труднее неизвестность
— Что на данный момент для российского спортсмена труднее: держать тело в тонусе либо управляться с неопределенностью?
— Совершенно точно управляться с неопределенностью. Это в 100 раз труднее. Форма — это работа. Если ты специалист, она у тебя есть постоянно. Даже если ты неделю не фехтуешь, ты ходишь в зал, приседаешь, бегаешь. Тело постоянно в форме.
А вот неопределенность — это неизменное дерганье. Тебя как на поводке держат: поедешь — не поедешь, допустили — не допустили. Ты готовишься к соревнованию, а в какой форме подступать к пику — неясно. Начинается отбор со последующего года, вроде всех допустили, с флагом и гимном. Однако у меня, к примеру, до этого времени нет соответственного статуса. И это состояние «а что будет завтра?» — оно разламывает. Я понимаю профессиональных ребят, которые просто заканчивали, поэтому что не выдерживали этих качелей.
«Я русский белорус». Олимпийский фаворит Едешко сказал о победе над США
Подробнее
— То есть незнание страшнее поражения?
— Когда проиграл — знаешь, над чем работать. А когда никуда не выезжаешь, ты не знаешь совершенно ничего. Вот мы с вами, скажем, фехтуем. Вы у меня всегда выигрываете. Однако как вы выступите на интернациональных соревнованиях — вы не понимаете. Вроде бы в форме, вроде бы отлично, а неизвестность убивает.
Самарская школа
— Самарскую область традиционно называют одним из центров российского фехтования. Сохраняется ли этот статус?
— Думаю, да. У нас постоянно есть результаты. Рапиристы Бородачевы на данный момент отлично выступают, на чемпионате мира один 5-ое место занял, до медали немного не хватило. До этого они серебряными призерами Олимпиады были. Плюс с чемпионатов РФ постоянно медали — или в моем виде, шпаге, командные, или рапира. Так что да, центр у нас неплохой.
— Что важнее для школы: профессиональные либо системная подготовка?
— Одно без другого не работает. Системность принципиальна, однако, если не дано — не получится, сколько ни работай. Талант должен быть. Расположенность. И тогда, в совокупы с системой, появляются фавориты.
— Говорят, фехтование — дорогой вид спорта. Это так?
— На данный момент экипировка вправду финансово накладная. Костюмчик базисный — 80 тыс., шпага — 10 тыс., а их обязано быть четыре. Плюс спецы, маска… Однако, если ребенок указывает итог, его экипирует область. Я на данный момент смотрю на детей в Самаре — они получают и спортивную, и профессиональную экипировку. Все для занятий есть.
— Что дает ребенку фехтование кроме спортивных результатов?
— Координацию, быстроту мышления. В личных соревнованиях одна стратегия, в командных — другая. Не напрасно говорят, что фехтование — это шахматы, только в движении.
Плюс собранность. Ты знаешь, что к восьми утра необходимо быть на тренировке, недозволено опаздывать. Нужно встать, собрать вещи. Это применимо к жизни. Бывает, встречаются , за которыми мать с бабушкой очень смотрят, и они даже дорогу как перейти не знают. А в спорте ты сам принимаешь решения, сам ошибаешься, сам набиваешь шишки.
Самая высочайшая мечта. Большая авиация начинается с кордовых моделей
Подробнее
— В каком возрасте лучше начинать?
— Лучше в 7–9 лет, чтоб организм окреп. В три-четыре с орудием еще тяжело. Там больше ОФП, игровые моменты. А к 7–8 — уже осознанно можно подступать.
— Что посоветуете родителям, которые выбирают секцию?
— Главное — глядеть на тренера. Ребенок должен к нему тянуться. Поначалу системность: чтоб прогуливался, привыкал, чтоб ему нравилось. А позже уже придут результаты. Мне нравилось разговаривать с друзьями, играть в футбол после тренировки, нравился сам процесс. А когда начали приходить победы, я уже возжелал результата.
Самые калоритные моменты
— 1-ый бой помните?
— Нет, 1-ый бой не помню. Помню 1-ые соревнования — выезд в Дзержинск. Выступил успешно, проиграл за вход в четверку, занял шестое-седьмое место. Для соревнований по всей РФ — неплохой итог. Приехал, маме говорил, уже тогда хотелось улучшиться, чтоб попасть в тройку и получить медаль.
— Почему избрали конкретно шпагу, а не рапиру?
— Случаем. 1-ый тренер был шпажистом, так и пошло. Разница в оружии и правилах: рапирой колют только в туловище, шпагой — куда угодно: в руку, в ногу, в маску.
— Был момент, когда хотелось все бросить?
— Да. Переход из юниоров во взрослые. Приехал на старт, веду 12:6 у француза, и проигрываю. Выхожу на 50 шестое место. Думаю: «Ну все, пора заканчивать, по юниорам выходит, по взрослым — нет». Однако потренировался, поехал снова, начал занимать места — и мысли отпали.
— А самая памятная победа?
— Шаг Кубка мира в Германии. Там было 350 человек. Вся сборная поехала за счет Минспорта, а я — за счет Самарской области. Двигался сам, добирался электричками с 2-мя пересадками, холод, ливень. Приехал — занял 1-ое место. Назад тоже электричками. Задумывался: «Вот я всем обосновал». Для меня это было весьма запоминающимся.
— Приметы перед боями есть?
— Не бреюсь перед соревнованиями. Однако это не примета — если побриться, под маской будет раздражение. Так что это больше про комфорт.
Самара в сердце
— Какой возраст для фехтовальщика считается хорошим?
— Кое-где 24–25. Когда уже есть опыт, и есть еще молодость. Поэтому что с годами восстановление идет подольше. В 25 ты можешь заниматься спортом по две тренировки в день, день отдыха — и опять. А в 35 — потренируешься два дня, и позже полтора дня нужно лежать. Потому подготовку нужно рассчитывать осторожно.
— Вы на данный момент нередко бываете в Самаре?
— Приблизительно неделю в месяц. Сборы в основном Москва-Сочи, соревнования — по всей РФ. На данный момент в Уфу на Спартакиаду поедем.
— Почему решили не переезжать в столицу? Почти все спортсмены уезжают.
— Москва и Петербург — это суета. Шум, пробки, все сигналят. У нас поспокойнее. И доступность к Волге — в любом месте спустился, искупался, напряжение снял и далее дела создавать. А в Москве ради этого нужно двигаться специально, стоять в пробках. И люди у нас, мне кажется, добрее.
— Что бы вы сообщили родителям, которые грезят, чтоб ребенок стал олимпийским призером?
— Поначалу — системность. Пусть ребенок прогуливается, привыкает, ему обязано нравиться. А результаты придут позднее. Главное, чтоб тренер был неплохой, и чтоб ребенок желал идти в секцию сам.
