Редакция samara.aif.ru продолжает серию статей «Самара как страничка в биографии». 6 июня 2026 года небесное тело отмечает 227-й день рождения величайшего литератора и инженера-конструктора русского языка Александра Сергеевича Пушкина. И вновь в головах краеведов и книголюбов нашего области актуализируется вопрос: «А был ли Пушкин?» Поточнее, бывал ли он в самарских краях? Забегая вперёд сообщаем: всё весьма разносторонне. Однако попытаемся пролить свет на этот литературный детектив.
История мятежа
Сначала 1830-х годов в светлую голову Александра Сергеевича пришла мысль написать книжку о восстании Емельяна Пугачёва. Для что он сделал огромное путешествие из Петербурга до Оренбурга, собирая материалы. И чисто географически пересёк в пути границы будущей Самарской губернии. Чем отдал повод нескончаемо рассуждать о том, где конкретно проехал «наше всё» и что конкретно там узрел.
Среди бумаг в архивах, с которыми работал Пушкин, ему попался решение суда самому Пугачёву и его сообщникам. Одна из фамилий заинтересовала поэта. Речь шла о Михаиле Шванвиче, подпоручике 2-го гренадёрского полка, взятом повстанцами в плен, пощажённым благодаря заступничеству его боец и ставшим личным секретарем «правителя Петра Федоровича», за которого выдавал себя вождь бунтовщиков.
Решив сделать Шванвича героем романа, Пушкин продолжал учить фактуру, и энтузиазм его равномерно сдвигался к другим персонажам, сотрудничавшим с повстанцами либо обвинённым в этом — капитану Ивану Башарину, а позже к подполковнику Петру Гринёву, чью историю поэт узнал из записок Гавриила Державина, расследовавшего донос на этого офицера. Гринёв, как понятно, стал макетом главного героя «Капитанской дочки», а Шванвич перевоплотился в Алексея Швабрина, офицера-предателя и главного антагониста.
Параллельно возник план связать главного героя романтичной линией с судьбой Марии Мироновой. Это имя и фамилию собственной настоящей знакомой поэт даст историческому персонажу, супруге коменданта Нижнеозёрной крепости Татьяне Харловой, захваченной Пугачёвым и ставшей его наложницей. В отличие от прототипов, никогда не встречавшихся — Татьяну через месяц застрелят казаки, не желавшие, чтоб «их правитель» путался с «дворянской девкой», — у Гринёва и Мироновой в книжке случились любовь и хэппи-энд.
Результатом всех этих изысканий стали две книжки — настоящие факты о восстании Пушкин выложил в «Истории Пугачёва», а художественный вымысел в повести «Капитанская дочка». Оба произведения прошли высочайшую цензуру — правитель Николай I поправил заглавие на «Историю пугачёвского мятежа», ибо мятежник недостоин своей истории — вышли в печать в 1836 и 1834 году соответственно и вошли в золотой фонд русской классики.
Белуги-людоеды. Какой вопрос беспокоил Александра I во время визита в Самару
Подробнее
Путешествие из Петербурга в Оренбург
В процессе работы Пушкин решил посетить места главных событий — проехать через Поволжье в Оренбург. В тех местах люди ещё помнили действия 60-летней давности и могли поведать много увлекательного, да и для наглядности несет пользу. В осеннюю пору 1833 года поэт выехал из столицы и добрался до Симбирска — центра губернии, в которую тогда входил и уездный город Ставрополь (будущий Тольятти), и насчитывающая приблизительно 13 000 человек жителей Самара.
Четкий маршрут, которым Пушкин двигался через Симбирскую губернию в Оренбург, неизвестен, и самарские краеведы уже много лет увлечённо реставрируют его с помощью записных книг поэта. Больше всех об этом писал Анатолий Носков (1928–2014), создатель книжки «А. С. Пушкин в Самарском крае». Он считал, что из Симбирска «солнце русской поэзии» выехал 15 сентября 1833 года не по почтовой дороге, которая была плоха, и лошадок там выдавали медлительно, а по скотопрогонной, шедшей через территории сегодняшних Ставропольского и Красноярского районов. К слову, там было много интересовавшей его фактуры — во время восстания крепости Ставрополь и Красный Яр пугачёвцы захватили, а правительственные войска их ожесточённо отбивали.
Калмыки от рук отбились
Самым увлекательным произведением Пушкина, написанным в будущей Самарской губернии, стала запись в книге: «Сегодня калмыки так обрусели, что готовы с живого шкуру содрать. Слова мордвина. 16 сентября». Это подтверждает версию Носкова — Ставрополь и его округи ещё в XVIII веке, со времён основания крепости Василием Татищевым, был заселён крещёными калмыками и стал даже центром Ставропольского калмыцкого войска.
К слову, один из атаманов Пугачёва, Фёдор Дербетев, был выходцем из местной калмыцкой православной знати. Четкий же смысл фразы туманен, и можно только строить различные версии того, что имели в виду неизвестный нам мордвин и сам Пушкин.
Услышать эти слова поэт мог в одном из сёл, заселённых калмыками — Ерёмкино (сейчас в Ставропольском районе), либо в Старой Бинарадке (Красноярский район). То есть, одно из них он наверное проезжал. Последующим пт, в котором «солнце русской поэзии» уже совсем однозначно светило жителям самарских краёв, стала Смышляевка. Пушкин сам написал чёрным по белому: «Дом Пустынникова. Смышляевка». Причём имелась в виду резиденция помещика Ивана Мясникова (Пустынникова), которая звалась «Пустынников дом».
Потом маршрут путешествия перестаёт быть спорным, ибо исчезает альтернатива — дорога в Борское, Бузулук и дальше в Оренбург вела через Алексеевск — бывшую Алексеевскую крепость (либо пригород, как тогда говорили), «разжалованную» в посёлки после того, как и её взяли в 1774 году пугачёвцы, сейчас Алексеевку. А 18 сентября 1833 года Пушкин прибыл в Оренбург.
Онегин, Белкин, Гринёв. Герои Пушкина, которых знают все
Подробнее
А почему не в Самару?
Почему же поэт не завернул в Самару? Можно только гадать. Во-первых, это было обыдено не по пути. Из интервью Анатолия Носкова: «Самара его в особенности не заинтересовывала. Как мы знаем, Пушкин спешил в Оренбург, и он, видимо, решил, что не стоит создавать крюк в 40 вёрст, чтоб посетить некий маленький глухой городок».
Во-вторых, всё, что творили пугачёвцы в Самаре, уже было довольно тщательно изложено в записках Гавриила Державина, ведшего следствие по тем событиям, с которыми Пушкин был знаком и откуда взял в долг подполковника Гринёва. Ничего особо нового и увлекательного узнать здесь он не рассчитывал.
Ну и, в конце концов, если путник не свернул даже в уездный Ставрополь, то для чего ему было в «обычный городок» Самару? До основания губернии оставалось ещё целых 18 лет. Так что сегодняшним поколениям самарцев нужно успокоится на том, что выдающийся поэт непременно посетил нашу будущую область и совсем однозначно говорил здесь с мордвинами о калмыках. В конце концов, не любой область РФ и этим может похвалиться.
