Почему просторный гроб и тёплое тело стращали наших протцов.
Мир погребальных обрядов — одна из самых ограниченных и магических сфер народной культуры.
Вместе с общеизвестными правилами поведения на похоронах, есть особенные, более редчайшие и пугающие приметы. Они касаются не столько этикета, сколько самого покойного и считываемых с его тела символов. В старину такие знаки воспринимались как прямое послание от судьбы либо предупреждение {живым}.
Неважно какая аномалия в виде покойного трактовалась как важное послание из-за черты, которую лучше не игнорировать.
Необыкновенную тревогу вызывал просторный гроб. Если домовина оказывалась приметно велика для человека, это числилось дурным предвестием: свободное место внутри — будто бы зарезервировано для «нового постояльца». Числилось, что земля, принявшая 1-го члена семьи, скоро востребует и другого. То же самое относилось и к вырытой очень большой могильной яме. Этот ужас цепной реакции смертей был так силён, что неважно какая ошибка плотника порождала настоящую панику среди родственников.
Не наименьший кошмар внушали открытые глаза покойного. В народе верили, что подобной усопший «высматривает» свою последующую жертву, а его взор способен принести несчастье. На самом деле этот пугающий эффект имеет обычное мед разъяснение: трупное окоченение затрагивает все мускулы, включая веки, и, если человек погиб с открытыми глазами, они могут так и остаться открытыми. Конкретно потому на них традиционно клали тяжёлые монеты — не только чтоб закрыть их, однако и от греха подальше, нейтрализуя страшный взгляд.
Тело, которое длительно оставалось тёплым и гибким, также вызывало подозрения. Подобных покойников при жизни могли считать чернокнижниками либо людьми, связанными с нечистой силой. По поверьям, их душа не могла покинуть землю из-за проклятия либо неисполненной клятвы, заставляя тело сопротивляться естественному холоду погибели. Медицина разъясняет это персональными чертами организма, температурой окружающей среды либо предпосылкой смерти, однако народная молва постоянно наблюдала тут магическую подоплёку.
Существовали и другие телесные приметы. Приоткрытый рот давал информацию о том, что покойный «хочет» забрать кого-либо с собой; на губки ему нередко клали монетку — частично как плату за переход в мир другой по аналогии с Хароном, частично чтоб на физическом уровне зафиксировать челюсть. Усмешка на лице числилась самым наизловещим знаком, намекающим, что душу уже ожидают в преисподней. В конце концов, зеркала в доме завешивали не только для того, чтоб душа не ужаснулась собственного отражения, однако и из ужаса, что она может увести за собой живого человека, чьё отражение окажется рядом с ней.
Сегодня мы осознаем их мед и психическую природу, однако загадка, окружающая момент ухода человека из жизни, как и раньше принуждает нас находить знаки даже там, где их, может быть, нет.
Фото: КТВ-ЛУЧ
