Изображения перекликаются с вековыми представлениями о вечности.
Нейросети проявили как смотрится то, что никто не наблюдал. В свежем опыте КТВ-ЛУЧ различные ИИ нарисовали потусторонний мир. Цифровой разум сумел нащупать античные образы Ада и Рая.
Что там в Аду
Зарубежные Gemini и ChatGPT наблюдают Ад как огромный сумрачный город – шпили, готические замки, реки лавы и темный дым как живое зло. Конкретно так мозг считывает угрозу и катастрофу. На мостах силуэты людей и бесов, одни подломлены, другие излучают злость. Это не просто место наказания, а место полного хаоса, где сама архитектура давит на сознание.
А вот российские нейросети отрисовывают Ад по другому, без пафоса крупного города, однако с чувством опустошения. В центре темная гора, из трещинок которой вырываются потоки лавы. Пламенные реки текут по выжженной земле, петляя меж руинами и обгорелыми стволами деревьев. Тут нет зрелищности и от этого становится даже страшнее.
А что в Раю
Рай у западных моделей это торжество масштаба. Золотые дворцы, парящие острова и водопады. Все залито солнцем, в небе кружат белые птицы, гуляют люди в светлых одеждах. Тут все совершенно.
Российские ИИ наблюдают в Раю не величие, а узкую, практически хрупкую гармонию. Яблони с налитыми плодами… Может быть это сразу и знак библейского запрещенного плода и символ плодородия, нескончаемого цикла жизни. Струящаяся меж зеленых берегов река припоминает и знакомый любому деревенский пейзаж и воды забвения. Однако в этом Раю вода не стирает память, а очищает ее, оставляя только незапятнанное восприятие мира. Парящие ангелы с лирами, бабочки и лубочные птицы складываются в образ нескончаемого, однако тихого праздника творения, своеобразную симфонию покоя. В философском смысле эта сцена – размышление о природе утраченного и обретенного Рая.
Что говорили Данте, Босх, Достоевский
Самое поразительное, что цифровые образы перекликаются с вековыми представлениями о вечности. Так, итальянский поэт эры Возрождения, Данте Алигьери, сделал самую известную и геометрически точную модель загробного мира в собственной «Божественной комедии». Ад представлен в виде большой сужающейся воронки, которая уходит в самый центр Земли. Он разбит на девять кругов. Чем тяжелее грех, тем ниже круг и тем страшнее наказание. Самое дно Ада у Данте – это не пламя, а ледяное озеро Коцит, в которое вмерз трехголовый Люцифер, терзающий главных предателей в истории.
Рай же построен как девять крутящихся небесных сфер, которые окружают Землю. Тут нет физических тел. Души праведников сотканы из незапятнанного сияния. На самом верху находится Эмпирей, обитель Самого Бога, которая описывается как ослепительная Роза света.
Иероним Босх, нидерландский живописец, выразил свое видение загробного мира через живопись, в особенности в триптихе «Сад земных удовольствий». Он изображает Рай как странноватое, умопомрачительное место. Вместе с Богом, Адамом и Евой там находятся необычные гибридные звериные, фантастические башни и полупрозрачные сооружения. Это место смотрится хрупким и тревожным. А ад стал визитной карточкой художника. Его Ад – это «музыкальный ад». Грешников казнят при помощи циклопических музыкальных инструментов, арф, лютен, барабанов. Всюду бродят стршные монстры, пожирающие людей, полыхают пожары, а грешники мучаются от хаоса и безумия.
Русский классик Федор Достоевский перевел понятия Ада и Рая в плоскость глубочайшей психологии человека. В особенности ярко это выражено в романе «Братья Карамазовы». Для Достоевского Ад – это не физическое пламя, а духовный тупик. Это состояние, когда человек, покинув земное тело, неожиданно понимает всю ценность любви и жертвенности, однако уже ничего не может поменять. Его вечное мучение – это собственная эгоистичная, выжженная изнутри душа. А вот Рай – это состояние полного единения с Богом и людьми, которое человек способен почувствовать еще при жизни на Земле через прощение и инициативную любовь к ближнему.
Потусторонний феномен
В итоге выходит странноватый диалог эпох. ИИ, воодушевленная миллионами картинок, нащупывает те же смыслы, что и гении прошедшего. Только говорит на языке пикселей.
Феномен в том, что нейросеть не верует в загробную жизнь, не опасается Ада и не грезит о Рае. Ее видения, это зеркало нашей коллективной памяти, самые мощные ужасы, самые светлые мечты и самые устойчивые знаки. Потому эти рисунки наносят удары однозначно в культурный нерв. Пламя и лава для Ада, свет и сады для Рая это не случайность, а архетипы, вшитые в наше воображение. На данный момент мы смотрим не на итог работы схемы, а на отражение собственных представлений о добре и зле, наказании и покое, ужасе и надежде.
фото: ИИ
